Мне понравилась статейка: http://www.expert.ru/columns/2006/10/17/krylov/print

Бутылочка и чашечка [ 25 ]

Константин Крылов, автор «Эксперт Online»

Есть такой анекдот про дебильную девочку, которой разок улыбнулось счастье: она поймала золотую рыбку. Рыбка, как водится, откупилась тремя желаниями. Обрадованная девочка сначала попросила, чтобы у неё задница стала волосатая, а то холодно сидеть. Рыбка желание исполнила. Тогда девочка попросила волосатые ноги, чтобы не мёрзли. Исполнено было и это. Девочка еще подумала и попросила всю её сделать волосатой. Глядя на получившегося уродца, рыбка, не выдержав, спросила: «Девочка, а почему ты не захотела стать умной, красивой и богатой?» Та выпучила глаза: «А что, можно?»

Когда я впервые услышал этот анекдот, мне вспомнилась школьная олимпиада по математике — в четвертом, что ли, классе довольно-таки средней московской школы. Там, среди прочего, давали задачки «на сообразительность». Например, была там такая задачка: девять точек квадратиком (три ряда по три точки), которые нужно соединить четырьмя отрезками, да ещё и соединенными в линию. Я трудился минут десять — драгоценные в такой ситуации десять минут! — возя карандашом между этими проклятыми точками, и всё время получался один лишний отрезок. В конце концов я сдался. А потом мне показали решение. Оказалось, что линии можно было проводить за пределами квадратика, образованного точками. Помню, меня это страшно возмутило: ну почему не сказали, что это разрешается?! Тогда бы… если бы да кабы.

Впрочем, афронт пошёл мне на пользу. С тех пор я стал обращать внимание не только на то, что прописано в условиях той или иной задачи, но и на то, что в них не прописано.

Это все, впрочем, «мелкая философия на глубоких местах». Пора бы уж и приставить её к делу, то есть к очередной истории. Но сначала ещё немного рассуждалова: уж потерпите чуток, а то получится непонятно.

Как известно, русский народ можно упрекнуть в чём угодно, но только не в отсутствии смекалки. «Смекалка», если кто не знает — это разновидность практического воображения. Основана она как раз на убирании какого-нибудь подразумеваемого и всем известного «нельзя» на «надо попробовать». Например, использовать какой-нибудь инструмент не по назначению: ну там забить гвоздь микроскопом, «совершенно к тому не предназначенным». Иногда получается неожиданно удачно: гвоздь оказывается забит с микроскопической точностью.

Советская власть, во многих отношениях пагубная, обострила эту самую народную смекалку до крайности. В условиях, когда любая нужная вещь могла пропасть из магазинов в любой момент — и навсегда, — выросла нация изобретателей и рационализаторов, способных решительно на всё. Причём с самого раннего возраста.

Ну, например. Я знал одного маленького очкастого хлюпика, который хотел иметь книжку «Мастер и Маргарита», а в магазине такую книжку тогда купить было никак нельзя. Тогда он решил её перепечатать, благо у родителей была пишмашинка. Однако сообразил, что мартышкин труд такого объёма требует чего-то большего, чем «четыре копии», — и надумал создать машину, которая делала бы неограниченное число «Маргарит». Для этой цели он попробовал набивать текст не на бумаге, а на станиолевой фольге с подложенной под ней промокашкой, а потом получившуюся выпуклую фольгу погружать в гипс и заливать оловом. Получался пуансон, который можно было использовать в самодельном печатном прессе. Качество первых страниц было, правда, ниже всякой критики, но смекалистый мальчик не отступался и совершенствовал технологию, пока родители не замели его за этими занятиями. Испугавшись, что отпрыск, чего доброго, таки добьётся успеха и примется множить что-нибудьсовсем непотребное, папа таки купил ему «Маргариту» на Кузнецком за сорок рублей.

Ещё я помню девочку, самостоятельно срастившую порванную мамину золотую цепочку — для чего нужно быть как минимум лесковским Левшой… Или — полутораметровой длины стеклянную трубку на стене в одном интеллигентском доме: туда засыпали кофейный порошок, после чего сверху устанавливали сосуд с талой водой, вытекавшей по каплям: снизу из трубки сочился крепчайший кофейный экстракт… Или вот, к примеру, способ крепления штор, принятый в нашем доме: они подвешивались на пуговицах, игравших роль подвижных элементов в швеллерной планке. Оптимальные для этой цели пуговицы приобретались в «Военторге» — особливо удобны были мундирные жёлтые со звездой… Рассказ о самобытных конструкциях самогонных аппаратов я, пожалуй, отложу до другого раза.

И тем не менее. Иногда стихийная изобретательность натыкалась на какие-то странные стенки в голове. Некоторые вещи почему-то считались невозможными априори.

Так, например. Советские домохозяйки были невероятно изобретательны. Они были способны сделать вполне приличный обед из любого произвольно взятого набора продуктов. Они владели секретом прожарки несъедобной колбасы до приемлемого вкуса. Они могли придать рыбе нототении съедобность. Они могли изготовить подливу из костного бульона, уксуса и крыжовенного варенья. Ведомы им были тайны солений и настоек, а домашнее консервирование считалось национальным спортом. Когда же по какому-нибудь недосмотру начальства в руки хозяюшки попадало мясо… «это ням», как говорят теперь впечатлительные юницы.

Однако существовало немало продуктов, вполне элементарно изготовляемых в домашних условиях, которые, тем не менее, не умели делать.

В их число входил, например, майонез. Почему-то считалось, что это магазинный продукт, который совершенно невозможно изготовить дома. Рождённые в СССР верили, что майонез бывает только казённого производства — ну, я не знаю, как вустерский соус какой-нибудь.

Майонез продавался в стеклянных баночках на 250 мл с закатанной крышкой. Был он продуктом дефицитным — в иную пору баночку клали даже в продуктовые заказы. Впрочем, это зависело от места и времени. В Москву майонез, в общем, заглядывал, но периодически пропадал с прилавков — как правило, в самые неподходящие моменты. И притом он играл огромную роль в оформлении советского праздничного стола. Без него совершенно немыслимы были самые важные, ритуальные блюда — хотя бы тот же самый салат «Оливье», а также запеченные мясо и рыба. Отсюда возникали специфические майонезные страдания: когда вроде все продукты собраны, а майонез-душенька — ёк… В перестройку же майонез и вовсе нас покинул.

Ну и я рос в той же вере: майонез — продукт, делаемый на каких-то там «жировых заводах» по сложной специальной технологии.

Представьте моё удивление, когда я — уже в пору юности — оказался гостем в одном старом доме, где на кухне верховодила бабуля Мафусаиловых лет. И вот, заглянув на эту самую кухню, я с удивлением обнаружил там странное устройство: бутылочку с пробкой, прорезанной в двух местах, снизу и сверху (чтобы входил воздух). Судя по запаху, в ней было растительное масло.

Когда я спросил у мафусаилообразной бабки, что это такое, та, презрительно щурясь и задирая горбатый нос, сообщила мне, что это инструмент для изготовления майонеза.

Я, мягко говоря, остолбенел. Оказывается, майонез поддаётся упромысливанию в домашних условиях? Что, можно?

Бабка ехидно объяснила, что майонез — это очень просто. Нужно просто взбивать яичные желтки с солью и сахаром и добавлять во взбиваемое по капельке растительное масло. Лучше оливковое, «да где ж его возьмёшь». Главное — чтобы масло добавлялось маленькими порциями, зачем и бутылка: она клалась набок, и из неё оно капало во взбиваемые желтки. Потом всё это фиксируется ложкой горчицы и лимонного сока.

Также я узнал от бабуси, что можно добавить чеснока и перца, и получится соус айоли, а если порезать туда солёные огурцы, петрушку и лучка чуточку — то выйдет тартар. Она назвала ещё несколько названий соусов, звонких и загадочных, как имена мушкетёров. Но эта премудрость была для меня уже сверхурочной. Зато сам факт, что сей остродефицитный продукт, оказывается, не так уж и сложен в изготовлении… это прямо-таки меняло картину мира, да.

Но ладно бы майонез, ладно бы даже соус айоли! Это я бы пережил, но… впрочем, по порядку.

В розовом детстве моём существовал особо ненавистный мне напиток, которым детейпочему-то охотно потчевали. Назывался он «какао». Нехорошему названию соответствовало содержание: это была розовато-бурая «типа сладкая» жидкость. Я ненавидел эту дрянь, как ребёнок может ненавидеть невкусную еду, которую дурни взрослые почему-то считают вкусной и пичкают ею «любя». На моё несчастье, эта дрянь входила в меню школьных завтраков и портила мне радость от вкусных изюмистых и маковых булочек и глазированных сырков, которые было нечем запить. Я покупал себе чай с кусочком «аэрофлотовского» сахара — это было гораздо лучше, чем буро-розовое буэээ.

Особенно же меня оскорбляло то, что взрослые называли этот напиток «шоколадным». Сама эта идея меня глубоко оскорбляла. Шоколад-то я любил. И очень хорошо представлял себе, каким должен быть напиток из шоколада. Он должен быть шоколадным, вот.

Зато в книжках, которые я читал в детстве, — особенно в исторических — время от времени попадались описания так называемого горячего шоколада. Его пили дамы и синьоры, оттопыривая мизинчик. Напиток, если верить описаниям, был очень горяч, благоухал ароматами и необычайно ласкал язык. Также я был в курсе того, что на проклятом и вожделенном Западе горячий шоколад тоже не является нечеловеческой редкостью, а, напротив, вполне себе ординарная вещь. В копилку рессентимента по отношению к тем упоительным краям это добавляло свою лепту, небольшую, но увесистую.

Иногда — редко — любящие родители водили меня в какое-нибудь советское кафе, иной раз и в «Шоколадницу». Там, в частности, была такая благодать, как «блинчики с шоколадом». Их поливали шоколадным же соусом. Я с интересом изучал его: он был жидкий, да, но он не был напитком, нет.

Ещё существовало покрытие торта «Прага» из «шоколадной глазури». Но и это было, ясен перец, не то.

Время от времени меня, конечно, посещали смутные мысли: а что если растопить обычную шоколадку? Я это и пробовал — в жестяной мисочке на огне. Получалась какая-то горелая фигня. Водяная баня — то есть кастрюля с кипятком, в который надо поставить другую, поменьше, — тоже приходила в голову, но это ж надо было «возиться». А главное — давил пресс: ну не может же быть, чтобы всё было так просто. Иначе все только и делали бы, что пили горячий шоколад. Поскольку же никто его не пьёт, а пьют гнусное «какао» — значит, в приготовлении сего волшебного напитка есть секреты, принципиально невоспроизводимые в нашей унылой жизни.

Окончательно в этом меня убедил один умный мальчик, который тоже интересовался этим вопросом. Его интеллигентный папа объяснил, что для приготовления горячего шоколада нужен не простой, а концентрированный шоколад, который в Союзе делать не умеют, а покупают в Америке только для членов Политбюро. Насчёт «только для Политбюро» мне показалосьвсё-таки лажей, но общая идея была вполне достоверна. В самом деле, «должна же быть причина».

Потом я услышал от одной девочки, что в каких-то московских кафе горячий шоколад таки подают. Описания соответствовали книжным, но это не утешало. Кафе — это был какой-тодругой мир.

Прошло время: перестройка, гласность, кирдык, тырдык, дзынь-бу-бу. Шёл девяноста пятый год. Я занимался такой хренью, что и вспоминать стыдно. Мои друзья-знакомые занимались тоже хренью, тоже стыдной, нередко тошной, зачастую опасной. Как-то раз я зашёл домой к одному из товарищей по заработку. Мы сидели в крошечной комнатёнке и обсуждали денежные вопросы. Его очаровательно юная, но хозяйственная супруга спросила меня, хочу ли я чаю или кофе. Я не хотел кофе, а от чая меня уже тошнило. Что я и высказал, намекая, собственно, на пивко или чего покрепче.

Но ожидания мои обманулись. Ибо через небольшое время эта милая барышня принесла поднос с двумя маленькими белыми чашечками. Внутри было что-то чёрное.

Да, да, это был он! Горячий, черти б его драли, шоколад!

К моей чести, я понял это сразу, с первого взгляда. Первый же глоток — впрочем, какой глоток, он был густой настолько, что его надо было есть ложкой, — развеял все сомнения. Это было то самое, что грезилось мне в детских мечтах. Тот самый вкус, которого я ждал столько лет. Тот самый запах, который грезился в думах. Тот самый цвет, тот самый размер и так далее по списку.

Первая моя мысль была: ну вот, завезли. Наконец-то до тёмной, корчащейся в рыночных муках России дошло то самое загадочное сырьё, из которого делают это чудо. Тот самый концентрированный шоколад. Дожили до счастья.

И, конечно, я тут же задал соответствующие вопросы: как? из чего? где купили?

– А ничего такого, — растерянно ответила милая барышня. — Шоколадку натираю на тёрке, нашу только, хорошую… Молоко со сливками добавляю, специи и грею. Он растапливается, ну и вот… Ещё коньяку можно добавить немножечко. А вообще-то лучше из какао делать. Только хорошего какао сейчас нет.

– Какое какао? — почти заорал я. — Какое какао? Из какао делают какао, эта такая гадость, её пить невозможно…

– Какао, — повторила барышня ещё более растерянно. — Три столовых ложки на чашечку… Я тут книжку кулинарную купила, там рецепт, — добавила она совсем тихо, как бы извиняясь.

Тут-то мне и открылась ужасная правда.

Три. Столовых. Ложки. А в ту серо-розовую падлу клали хорошо если одну чайную. Всего лишьколичество, которое по законам диалектики переходило в качество. Всего-то навсего. Ну и молоко вместо воды. Вся премудрость. Анекдотическое «евреи, не жалейте заварки». Ну и ещё это самое «а что, можно?».

И ведь это нельзя было даже списать на то, что проклятые коммуняки лишали народ «буржуазной роскоши». Хрен ли! Рецепт горячего шоколада отнюдь не скрывало по ночам проклятое кегебе, а какао-порошок был, в общем, доступен. Дороговат, но многие другие любимые наши лакомства обходились дороже. И было бы в моей задрипанной жизни ещё одно светлое пятнышко.

Впрочем, вследствии я узнал, что определённый резон в рассуждениях про «концентрат» был. Хороший горячий шоколад «в просвещённых державах» делается из специальных гранул горького шоколада, на вид, кстати, довольно-таки неказистых. Но вообще-то это необязательно. Всё дело было в элементарных знаниях. Нет, даже не в знаниях — достаточно было просто подумать. Я сам мог бы догадаться. Но чего-то не хватило — как раз этого самого «можно». Потому что я уже откуда-то знал, что «нельзя». Что из бурого порошка можно сделать только противное какао, и всё. Все ведь пьют это грёбаное какао и не петюкают — значит, других вариантов нет. Это же так очевидно.

…Я дожал текст до середины предпоследнего абзаца, когда ко мне подошла дочка и попросила конфетку. Конфеткой она называет любую вкусность, какую увидит на столе. Но на сей раз это были действительно конфеты — дрянные дироловские мятные леденцы из отходов химической промышленности. Они ей очень нравятся, так что она тащит уже четвёртый.

Как всякий родитель на моём месте, я решил, что это многовато.

– Нельзя, — ответил я дочке.

– Почему нельзя? — довольно логично спросила она. Она всегда это спрашивает, потому что я всегда отвечаю.

А отвечаю я на этот вопрос потому, что слово «нельзя» — опасное слово.

Вообще-то его нет. Нет такого понятия — «нельзя вообще». Есть масса других понятий. Например — «противно», «лениво», «опасно», «вредно для здоровья», «незаконно», наконец. Только не «нельзя». Потому что оно, ничего не знача, прорастает и заполняет всё умственное пространство. И когда потом начинаются спохватки — «а что, можно?» — бывает, как правило, уже поздно.

По-хорошему, его лучше бы вообще не употреблять. Но в разговоре с детьми оно само срывается с языка. В некоторых случаях я буквально заставляю себя сказать вместо напрашивающегося «нельзя» что-нибудь типа «я запрещаю». Потому что «я запрещаю» продержится в её голове ровно столько, сколько времени папины запреты будут для неё актуальны, а вот «нельзя», в силу своей неопределённой природы, может остаться и разрастись в баобаб какого-нибудь комплекса.

В данном случае, правда, ситуация была простая. Я не хотел давать ей конфету только потому, что сам усвоил в детстве: детям нельзя давать много конфет, «а то ай-я-яй». Что именно«ай-я-яй», я точно не помнил, а полагаться на невесть откуда проросшее мнение не хотелось.

Пришлось, короче, подыскивать рациональные аргументы.

– Это плохие конфетки, — осторожно сказал я.

– Папа, ну ты же их ешь, — опять-таки логично заявила дочка.

Тут мне пришлось отступить: родительский пример — сильная штука. Я, конечно, мог бы соврать, что эти конфеты можно есть только взрослым, но я не люблю врать своим детям по пустякам.

– Ты аппетит себе испортишь, — начал было я, но вспомнил, что она уже поужинала.

Других поводов для отказа я не придумал.

– Ладно, убедила, — я протянул ей голубую штучку. — Бери. Можно. 

Orkster:

И эта начинка тебя, брат, убеждает людей что все вокруг в мире иуды продажные, гниют-разваливаются. Поэтому альтернативы разумной ихнему кгбешному правлению нету. 

Чушь написал. Да и не брат ты мне!

---

Ab altero expectes, alteri quod feceris.

Постоянно смешиваются понятия "страна", "государство" и "правительство". Но не стоит этого делать. Правительства приходят и уходят, а страна остается. То, что правительство Путина совершает большое количество ошибок - это факт. Для удержания власти методы используются не кгбшные, а самые обычные, которыми пользовались и пользуются в других государствах, просто в меньших масштабах. Главная ошибка Путина, на мой взгляд, в неправильном подборе кадров. Экономикой и другими отраслями должны заниматься специалисты, а не кгбшники, это точно... Пока большинство проводимых реформ (многие - копирование западных моделей) напоминают горячечный бред. Т.е. нехай себе управляет, но экономику надо улучшать, только это может обеспечить реальную платформу для власти.

Совершенно согласен, насчёт некорректности смешения понятий «государство», «страна» и «правительство». А где и кто это перемешал?
Могу заверить, что для удержания власти используются и чисто КГБэшные методы. Например, такие, как внедрение отставных (и не только) офицеров КГБ в руководство успешно развивающихся фирм, провокации с целью скомпрометировать и подставить руководителей и собственников этих фирм, снизить котировки их акций с тем, чтобы нахаляву потом перекупить через завербованных агентов. Существуют те, которых преследуют за преступления и которым позволительно покупать футбольные команды, укрупнять свой бизнес и воровать, воровать, воровать! При этом используются все методы, применяемыми всеми спецслужбами – подслушивание, подглядывание, вплоть до заключения под стражу и физического устранения. 
А «ошибки» Путина тут не причём. Он «Фунт», «Зитц-председатель», возможно, сам сидящий на крючке, за который зацепился во времена Собчака в Петербурге, помогая Анатолию Александровичу разруливать недвижимость города. И Медведев тоже был рядом, помогая в своё время оформлять документы Собчака на депутатство. Путин принимал участие в вывозе Собчака, находящегося под следствием во Францию, который там через несколько лет скоропостижно скончался. А группа олигархов, включая Березовского рекомендовала Путина Ельцину.
А результат проводимой правительством России экономической политики - недостаточность всеобщего доверия!

---

Ab altero expectes, alteri quod feceris.

Путин предложил Медведеву себя уволить?

 

Источники в Москве сообщают, что Путин и Медведев тет-а-тет обсудили вопрос отставки премьер-министра «в связи с переходом на другую работу». На его место прочат вице-премьера Шувалова. Косвенным подтверждением возможных кадровых изменений в «команде Медведева» стало то, что нынешний российский президент образовал своеобразный антикризисный штаб, т.н. «Совет по развитию фондового рынка», руководителем которого стал именно Шувалов, а не премьер-министр Путин. 

Причем, инициатором отставки выступает сам Путин, который, как сообщают источники, находится в крайнем эмоциональном напряжении в связи с нарастающим финансовым кризисом. 

Проще говоря, Путин испугался. Многие комментаторы давно заметили его подавленный вид и растерянность перед тем валом проблем, которые захлестывают Россию. Его показной оптимизм резко контрастирует с озабоченной физиономией. А заявление о том, что цена нефти в 70 долларов не страшна для России вызвало недоумение. 

Дело в том, что российский бюджет сверстан таким образом, что 70 долларов покрывают лишь обязательства бюджета по внутренним долгам. А это значит, что все остальное придется урезать и сокращать или использовать заначку «национального резерва», который при таких темпах может обнулиться уже через 3-4 месяца. 

А между тем нефть, судя по всему, не думает оставаться на уровне в 70 долларов. Эксперты все чаще говорят о том, что даже 40 долларов для нефти не предел. 

Как указывают некоторые российские комментаторы, Путин почему-то думал, что премьерство - это продолжение приятного ничегонеделанья, как на президентском посту. Но случился серьезный кризис, к которому Путин оказался психологически совершенно неготовым. 

Получилась такая же история как с муллой Насреддином, который рассказывал людям придуманную им байку, что на базаре продают дешевую халву, а потом сам побежал на базар, заявив своим домочадцам: «А, вдруг там и вправду есть дешевая халва!». 

Уверовав в собственную пропаганду о «России как острове стабильности» в мировой экономике, Путин позабыл об огромной зависимости России от импорта, от мировых цен на углеводороды, от выдачи кредитов реальному сектору из западных банков. Он и его окружение видимо искреннее поверили в то, что экономика - это тоже телевизионный пиар. Достаточно запретить произносить слово «кризис», и он исчезнет сам собой.

---

Ab altero expectes, alteri quod feceris.

В сущности, Путин и Медведев - уже политические трупы. Ситуация выходит из под контроля питерских 

Кризис засасывает РФ в свою воронку с пугающей скоростью. Банкротство никчемного режима становится вопросом времени. Как два насмерть перепуганные суслика, Пу и Ме судорожно вцепились в спину бешено несущегося монстра - кризиса.

Они уже - политические мертвецы. Вполне возможно, что скоро они будут сметены. Вопрос состоит лишь в том, как: либо в результате хаоса и стихийных волнений в РФ, либо в результате профинансированного из США политического переворота. 

 

ВРАЗНОС...

Экономические катаклизмы отчетливо показали всю глубину неадекватности, некомпетенности и откровенно тупости бело-сине-красных правящих клик. Очевидно, что кризис выходит из под контроля. «Посыпались» банки, страховые компании, металлургия, ТЭК, строительство - все, что можно. О помощи отчаянно молят электроэнергетики: у них нет денег на ввод новых мощностей мощностей, нужны 50 млрд. долларов. Денег просят аграрии, автопром - да все, кто только может. 

У этих убожеств во власти не хватило мозгов, чтобы понять: нельзя вливать 80 миллиардов в совершенно паразитический банковский сектор, в эту «раковую опухоль» (в РФ нет банковской системы в нормальном смысле этого слова), что надо спасать прежде всего реальный сектор. Что помогать последнему через банки - это окончательно обескровить предприятия. Перевесили шкурные интересы: ведь помощь банкам - это большая легкость «пиления», легкая возможность сбросить и превратить в наличные ценные бумаги, что были у начальства. 

В общем, насосалась «элита» бабками по самые брови: вот только экономика пошла под откос, а финансовые резервы тают не по дням, а по часам. Падение цен на нефть приближает момент «схлопывания» торгового баланса РФ - а значит, и опаснейший момент девальвации рубля. Кадровая политика Кремля вообще - предмет изучения скорее психиатров, нежели политологов. Сохранение на посту министра финансов Кудрина и высокое назначение Чубайса - все это лучше всего указывает на истинные умственные способности Пу и Ме. У них нет никакого кадрового резерва из нормальных профессионалов: они пользуются услугами совершенно одиозных фигур. 

Естественно, кончится все это катастрофой намного более тяжелой, чем в 1998 году. Предотвратить ее питерские не могут: нет ни мозгов, ни воли, ни знаний. Да и кадров свежих - тоже. Надо срочно делать Реконструкционную финансовую корпорацию, готовить новый Госплан, разрабатывать чрезвычайный порядок управления, на всякий случай - и карточки готовиться ввести. Благо, компьютеризация далеко зашла. Но куда им, их уровень мышления - это питерские клерки. Они все больше и больше напоминают кабинет Керенского конца лета 1917 г.

А значит, возможны политические потрясения. 

 

ВЫБОР НЕВЕЛИК

Поэтому впереди: небогатый выбор. Первый вариант - массовые стихийные социальные протесты и падение нынешней власти. В разгар кризиса из повиновения Кремлю выйдет МВД: у «ментов» ведь тоже есть родственники, им самим предстоит познать на собственной серой шкуре все тягости кризиса, гиперинфляции и т.д. На армию путинцам рассчитывать не приходится: она взбешена тем, что воротит министр Сердюков. Его действия показывают полное «отсутствие присутствия» и напрямую подрывают позиции Пу и Ме. 

Исход такого варианта предугадать трудно. 

Второй вариант: здесь происходит дворцовый переворот, совмещенный с небольшим вариантом уличного «оранжизма». В ход пойдет некий новый правитель, подобранный в США - и всякая пехота: либералы, левые протестники, русские ультранационалисты, стоящие за создание «русского гетто» и полное отделение от РФ всех «нерусских территорий». К власти приводится «новый демократический лидер». Он начинает политику разоблачений страшных преступлений и дикой коррупции путинизма. Устраивается что-то вроде аналога ХХ съезда партии и развенчания культа мелкой личности. Путинисты подвергаются суровым репрессиям как коррупционеры, уголовники и военные преступники. Появляются трупы - и уже не только политические. В Гааге торжествует международное правосудие. Под эту сурдинку новая американская марионетка окончательно сдает РФ. Ее аккуратно делят, передавая Восточную Сибирь и Дальний Восток под контроль «международного консорциума» во главе с Соединенными Штатами. 

В принципе, декорации для начала такого шоу уже расставлены. Страшная агрессия против Грузии? Вот она. Этнические чистки бедных грузин? Есть. Преступления в Чечне? В активе. Политические убийства? Трупы Литвиненко, Политковской и прочих - уже в наличии. Порлитзаключенные? Аск! Факты коррупции? Хватит на сто чемоданов Руцкого. Выборные штучки и фокусы-покусы? Полно - хоть отбавляй! Факты подавления свободы слова и шествий - длинный перечень. Еще вытащат на свет божий взрывы домов в 1999 г., приведшие к власти Путина. Выяснится, что гексогеновую операцию вели совсем не чеченские сепаратисты. Все эти отвлекающие внимание народа разоблачения будут длиться не год и не два. 

Н-да, крепенько попали эти Пу и Ме, им не позавидуешь. 

В принципе, у несчастных остался один выход: (третий вариант): срочно найти людей намного более компетентных в антикризисном управлении экономикой, нежели они сами, нежели сумрачно бубнящий Кудрин, нежели некий Сечин и одиозный Чубайс (менеджер катастроф). Найти таких людей - и уступить им бразды правления. В обмен на личную неприкосновенность и даже сохранность личных состояний, уменьшенных до разумного предела. 

Если Пу и Ме этого не сделают - им крышка. 

Мне на них глубоко плевать. Мне важно, чтобы РФ уцелела. А потому предлагаю нашим властителям согласиться на третий вариант.

 

---

Ab altero expectes, alteri quod feceris.

Вот. А говорят еще русские не сдаются... как грохнуло так и помчался Квезертин со своих сепердержавных позиций... Не ссы маруся, я дубровский! Всё будет хорошо, наладиться дело, пройдет кризис и принесет оздоровление экономикам всего мира. России в том числе.

Как у тебя интерестно устроено, лично Путина с Медведевым ты отрицаешь а их видение мира принимаешь -- что мол всё подстроено США и дай только волю "оранжевые" не дремлют.

---

Jedem Das Seine.

Одно другое не исключает. 

Спокойно, ОркЕстр - Дубровский!

Сегодня в России, и не только, только и слышатся разговоры о кризисе, особенно о кризисе США. Как же, рынки падают, нефть дешевеет... 

Прежде всего, я бы хотел разочаровать тех, кто полагает, глядя на Dow Jones, что США, якобы близки к катастрофе. Это абсолютно не так, несмотря на заверения Сороса и панические комментарии лингвиста Чомски. Этот кризис, как и многие кризисы в США, был запущен искусственно, причем, с относительно прозрачными целями. 

У США сегодня есть две реальные проблемы: колоссальные пенсионные накопления поколения "беби-бумеров" - то есть, в частности, моего поколения, и достаточно серьезный внешний долг – не огромный, по сравнению с возможностями США, но серьезный. Цель сегодняшнего кризиса – как раз в том и состоит, чтобы мягко эти долги ликвидировать, не объявляя официального дефолта. Сделать это можно единственным способом – девальвировав доллар. Девальвировав – но по сравнению с чем? – Деньги величина относительная, что публика плохо понимает, в том числе в России, хотя, казалось бы все уже совесем недавно побывали "деревянными" мультимиллионерами. 

Говорить о девальвации можно, только обозначив систему отсчета, относительно которой девальвация отсчитывается. В США – это "вчерашне-сегодняшние долларов", в которых исчислены пенсионные накопления и вложения в доллары и американские ценные бумаги других государств – Китая, России. "Текуще-завтрашние доллары" должны быть девальвировны относительно этих долларов. Сделать это можно, только начакачав доллары в американскую экономику, учинив инфляцию внутри, компенсировав ее "антиинфляционным" повышением бумажных зарплат. 
В этом случае, текущие цены и зарплаты вырастут, а покупальная способность накопленных средств снизится. 

Казалось бы просто. На самом деле, политически такой сценарий реализовать довольно трудно: кто же согласиться с эмиссией "просто так" или же с объявленной целью – убить сбережения людей, копивших их всю жизнь? – Такой путь политически почти невозможен. Для эмиссии нужна более весомая причина. Ее создали. Вполне искусственно. Когда ипотечные банки США начали выдавать кредиты под процент ниже и без того низкой американской инфляции – совершенно ясно, что такие кредиты можно выдавать только под будущую эмиссию. Собственно, это и была ничем не обеспеченная эмиссия, вздувшая, естественным образом, цены на жилье, которое, на самом деле будет выплачиваться позже, подешевевшим долларом, но купленнок по дорогой цене и, потому, в стратегической перспективе, на благосостояние населения – тех, кто брал нормальные кредиты под фиксированные ставки, это подорожание не скажется. А дураков, нахватавших по дешевке кредлитов под переменную ставку надо стричь. Таков закон жизни. А пока использовать их проблемы и возникший благодаря им кризис ликвидности для легализации эмиссии. Что и делается. 

При такой девальвации, вместе с долларом, внутреннего и внешнего долга, однако, возникает другая пробема. Дешевый доллар автоматически бьет по странам-экспортерам. Если их валюты – евро, рубль не будут девальвированы, прямо пострадает их экспорт. Для США это неплохо. Однако, вряд ли это нрапвится третьим странам. Это вынуждает их, вслед за США, девальвировать свои валюты, причем даже с некоторым опережением по отношению к доллару. И такое парадоксальное укрепление падающего доллара мы наблюдаем. Результатом станет внутренняя инфляция и в этих странах. Но, в отличие от США, где уже в "пузырчатых" ценах эта будущая инфляция заложена, по их экономикам она ударит реально. И, главное, они, фактически, и будут оплачивать американские долги. 

Главный риск для США здесь, что возможна "национализация" доллара – то есть снижение его роли в качестве мировой валюты. Вероятность этого, однако, крайне невелика. Во-первых, США не в первый раз "кидают мир". Отказ США отдавать золото в обмен на "обеспеченные им доллары" привел лишь к фиксации доллара в качестве бумажной, вообще ничем не обеспеченной валюты. Любую другую страну за такую "шутку юмора" бы порвали. Но не США, имеющих подавляюшее военное превосходство над всем остальным миром. А стран-шахидов тогда не нашлось. Вряд ли такая страна найдется и сейчас. Если только, разумеется, никому из вменяемых людей не придет в голову принимать Украину в НАТО прямо сейчас. Я думаю, что будь вероятность такого события сколько-нибудь существенно отлична от нуля, США сами бы выступили против. Но пока есть кому выступать против приема Украины в НАТО, США могут позволить себе говорить все, что угодно. 

Проблема в другом. Понижение цен на нефть лишь косвенно связано с кризисом ликвидности банков. Да, разумеется, оборот денег, в силу замораживания кредитов, замедлился, соответственно, казалось бюы, должен уменьшится и поток денег, доступных для игры на бирже. Но, если бы снижение цен на нефть было бы связано с этим обстоятельством, то одновременно с нефтью начали бы падать и цены на другие товары: на продовольствие, например. 

Но этого не наблюдается, однако. Поэтому, скорее, смысл падения нефтяного рынка в ином. Незадолго до начала кризиса, в статье "Нефтяные качели" я совершенно прозрачно написал, что цены на нефть полностью контролируются и манипулируются Соединенными Штатами в соответствии с политическими потребностями. Мы это наблюдали в начале 80-х, наблюдаем сегодня. Смысл нефтяной игры сегодня состоит в следующем: поднимая цены на нефть, США блокируют рост Китая, Индии, Европы, несколько облегчая жизнь России. Понижая цены на нефть, напротив, они удавливают Россию, но поддерживают рост Китая, Индии Европы. Заключительными словами статьи было: цены на нефть определяются политическим выбором США. После грузино-осетинской войны США этот выбор, судя по всему, сделали. Так что падение цен на нефть - это акция специально направленная против России. Вероятно, кто-то в США полагает, что Россию можно удавить таким же способом, как и СССР в начале 80-х. Судя по всему, США будут следовать этой логике до тех пор, пока Россия не будет уничтожена. Или не победит. 

В принципе, основания есть и для одного, и для другого. Россия сегодня, как и СССР в 80-е весьма существенно зависит от продовольственного импорта. Но не настолько: зерно она все-таки сегодня экспортирует, а не импортирует. А это так или иначе - основа. Есть и другие основания для надежды. Во-первых, сегодня не вполне ясно, сколько времени американские нефтяные компания сами смогут продержаться на дешевой нефти, особенно с учетом предстоящей инфляции? Второй момент состоит в том, что у России есть большие ресурсы по сокращению совершенно ненужного ей валютного экспорта. Например, от экспорта продовольствия, удавливающего собственно российское сельское хозяйство. Кроме того, кризис, как кажется сильнее ударит по российским соседям – Казахстану, Азербйджану, по Украине – что создат весомые предпосылки для консолидации территории Большой России на российских условиях. 

Немаловажно и то, что, возможно, российская элита проникнется, наконец, мыслью, что на Западе ее никто не ждет и при первой возможности оберут как липку: если за спиной элиты нет реально мощной страны, цена ей – пятак в базарный день при любых миллиардах. 

Наконец, вполне неплохо было бы, воспользовашись ситуаций, национализировать по дешевке стратегические предприятия и крупные банки: развитие ситуации показывает, что мифология о преимуществх капитализма применительно к по-настоящему крупному капиталу рассыпается на глазах. 

Тут надо заметить следующее: единственное теоретическое преимущество отказа государства от владения структурообразующими предприятими - снятие с себя экономических рисков и перекладывание их на плечи частников, как видим, не срабатывает. Вне зависимости от формы собственности, государство вынуждено спасать деньгами налогоплательшиков эти предприятия от краха, во избежение краха самого государства. Так что, кто нанимает менеджеров, "Совет директоров им. Ротшильда или Моргана" или Совет Министров – при ближайшем рассмотрении роли не играет и значения не имеет. Результат один – государство несет за такие преприятия ответственность и оплачивает их потери. Почему, при этом, доход от удачных лет должен идти в частные карманы, совершенно необъяснимо. 
-------------------- 

PS. Подборка Тилевича. Эволюция Фукуямы: 

1989 - "Триумф Запада, западной идеи очевиден прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив". 
http://www.netda.ru/belka/nomipor/fukujama