Немного серьёзных размышлений о кризисе, виртуальности экономики и зелёных фантиках.
Корни теперешнего финансового кризиса лежат очень глубоко уходя в великую депрессию 20-х годов прошлого века, в военной и послевоенной экономике США 40-х, 50-х, 70-х, 80-х годов.
Можно сказать, что в 40 - 80-е годы прошлого века развивалась и достигла своего апогея экономическая модель, навязанная США всему миру. Модель, которая предполагала, что доллар США является мировой расчетной и резервной валютой, что во всех странах, контролируемых США, уничтожаются национальные рынки в пользу единых международных. Которая обеспечивала управление мировой экономикой со стороны транснациональных (по сфере приложения своей активности) и в основном американских (по своему происхождению) корпораций с помощью специальных финансовых механизмов.
Источником и резервом развития такой системы стала возможность резкого нарастания количества долларов США в обращении и активов, выраженных в долларах, прежде всего, ценных бумаг. Этот рост происходил как за счет чисто территориальной экспансии, так и в результате качественных изменений, появления более сложных и менее контролируемых финансовых деривативов.
В результате построения описанной выше модели, к базовой функции доллара - национальной американской валюты - добавились еще две.
Одна из них - это функция мировой резервной и расчетной валюты. Именно она позволяет использовать доллар для стабилизации экономической ситуации внутри США - периодические кризисы, сотрясающие американскую экономику, практически прекратились после того, как стало возможно "сбрасывать" излишки долларов, образующиеся внутри страны после регулярных "ПРОКОЛОВ" перегретого "ПУЗЫРЯ" фондового рынка, за пределы США. Однако именно эта функция становится смертельно опасной для самой американской экономики. Количество наличных долларов за пределами США в настоящее время в несколько раз больше, чем внутри страны, а это означает, что их влияние на американскую макроэкономическую ситуацию может оказаться значительно более сильным, чем регуляторные действия, производимые денежными властями.
В частности, ухудшение ряда макроэкономических параметров (увеличение дефицитов федерального бюджета, платежного и внешнеторгового баланса) приводят к понижению курса доллара относительно других валют. Это вызывает естественное желание всех субъектов мировой торговли переходить в своих операциях на альтернативные доллару валюты. Что, в свою очередь, увеличивает приток долларов на территорию США, еще более усиливая относительное падение доллара. Кроме того, хотя денежные власти США достаточно уверенно держат потребительскую инфляцию на низком уровне, перечисленные параметры позволяют оценить реальный, хотя и до поры "скрытый", уровень этого индикатора.
Еще одной функцией доллара, которая обуславливает принципиальную опасность кризиса американской экономики для всего мира, является функция единой меры стоимости.
Переломный момент наступил в 90-е годы прошлого века. В этот момент США находились в состоянии рецессии, спровоцированной войной против Ирака (операция "Буря в пустыне"). Той самой, которая привела к власти демократическую администрацию, не позволив президенту Дж. Бушу-старшему переизбраться на второй срок. В соответствии со стандартными монетарными рецептами, в этот период учетная ставка в США была понижена, с целью максимально стимулировать кредитно-инвестиционный процесс. Именно тогда начался провоцируемый коллаборационистской политикой тогдашнего руководства СССР неконтролируемый распад мировой системы социализма.
Конфликт между Европой и США в начале 2003 года, формально связанный с войной в Ираке, приобретает совсем другой оттенок. Поскольку с начала 2002 года США явно не в состоянии обеспечить стабильность быстро девальвирующегося доллара, естественными выглядят претензии стран с наиболее развитой экономикой к США отказаться от тех преимуществ, которые они получили в 40-е годы. Или же обеспечить-таки более или менее нормальные условия функционирования финансовых рынков. А война в Ираке стала только удобным поводом для критики США.
Поскольку единственной валютой крупнейшего в мире фондового рынка является американский доллар, то денежные власти США практически в любой момент могли организовать на нем быстрый рост акций того или иного сектора экономики. Это не просто позволяло быстро мультиплицировать финансовые активы для обеспечения механизма кредитной экспансии. Это еще и позволяло создавать участки самого быстрого в мире экономического, роста практически в любой, наперед заданной, отрасли, что автоматически привлекало в экономику США инвестиции со всего мира в соответствующую, заранее определенную сферу экономики. Именно такое развитие "механизма Рузвельта" приобрело для США особое значение в последние два десятилетия XX века, когда дефицит платежного баланса можно было "закрыть" только за счет притока иностранных инвестиций.
При этом наличие самых прибыльных в мире финансовых рынков стало важной составной частью "пострузвельтовского" развития "модели Рузвельта". Они не только позволяли монополизировать для США эффект мультиплицирования финансовых активов, но и сдерживали слишком быстрый экономический рост в странах конкурентах, которые неминуемо сталкивались с эффектом "ухода капитала" в более высокодоходные активы США.
А достичь самой высокой прибыльности американских активов можно было либо за счет очень высоких учетных ставок при "слабом долларе" (такой способ использовали Никсон и Рейган), либо за счет низких ставок при "сильном" долларе (Клинтон).
Механизм кредитной экспансии, и система "сбрасывания пара" с фондового рынка требовали постоянного увеличения масштаба "долларового мира". Действительно, чем больше средств аккумулировал фондовый рынок, тем больше требовалось активов, которые можно было бы котировать в долларах. Поскольку общее количество материальных (в противовес финансовым) активов ограничено, то такая модель требовала либо постоянного роста стран, переходящих на американскую модель экономики (включающую свободное хождение доллара и открытие финансовых рынков), либо неуклонного нарастания активов финансовых. Последнее могло привести к возникновению классической финансовой "пирамиды". В частности, всегда имелась потенциальная опасность повторения сценария, регулярно разыгрывающегося в США в XIX - первой половине XX века, но уже во всемирном масштабе (точнее, в масштабе "долларового мира") - сценария катастрофического обрушения сильно перегретого фондового рынка.
Эта опасность постоянно требовала от руководства США активных мер по поиску новых территорий и новых рынков для экспансии доллара, как только степень мультипликации финансовых активов относительно активов реальных достигала опасных величин. Именно такое расширение и является одной из главных причин того процесса, который получил название "глобализация".
Поскольку такое расширение "долларовой зоны" в мировой экономике далеко не всегда возможно было осуществить "по заказу" (а после разрушения мировой системы социализма это стало невозможным по чисто физическим причинам - дальше расширять "долларовую зону" стало просто некуда), то это начало создавать определенные трудности. С точки зрения той модели экономики, которую строил Ф. Рузвельт, это было не очень страшно - кредитный рычаг и, соответственно, ускоренный фондовый мультипликатор предполагалось использовать только в случае наличия острой необходимости. Однако фондовый рынок жил своей собственной жизнью, и его участники быстро выяснили, что построенная Ф. Рузвельтом модель позволяет получать колоссальные прибыли практически на пустом месте. В результате денежные власти США и их новые экономические идеологи обнаружили, что если расширения "долларовой зоны", которые позволяют резко увеличить количество материальных активов, номинируемых в долларах, можно до поры до времени осуществлять периодически, то финансовые активы настоятельно требуют непрерывного роста.
В результате все это приводило к постоянному относительному росту финансовой "надстройки" долларовых активов (считая за "базу" активы материальные) и превращению самих долларов в зелёные фантики. Те же периоды, когда "база" этой пирамиды быстро расширялась (например, после разрушения мировой системы социализма), получившийся резерв роста финансовой надстройки немедленно "восполнялся" финансовыми спекулянтами, которые не могли упустить такой уникальный момент для получения сверхприбыли. А когда рост "базы" останавливался, то они, естественно, прекращать рост своих прибылей совершенно не собирались. В результате общий объем финансовых активов на единицу активов материальных рос практически постоянно.
Фактически это приводило к появлению большого количества "вторичных", затем "третичных", "четвертичных" и более высокой степени ценных бумаг, которые обеспечены уже даже не "титулами" материальных ресурсов, а другими ценными бумагами. Фьючерсы, опционы, фьючерсы на опционы, свопы, варранты и многие другие деривативы стали существенно подавлять ценообразование на материальные ресурсы. Эта тенденция хорошо видна на сырьевых рынках. Как уже говорилось, цены на них уже давно определяются не путем баланса спроса и предложения, а ценами на фьючерсы, торгуемое количество которых на порядки превосходит общее количество ресурсов во всем мире. Но чем дальше, тем больше отрывались эти рынки от той ситуации, которая развивалась на собственно сырьевых рынках. В частности, существенно поднимался спрос на ресурсы, которые в принципе невозможно было бы потребить.
В результате развития этой системы основные доходы экономики сосредоточились не в индустриальном производстве, а в финансовой системе. Причем финансовые институты свои растущие капиталы вкладывали, естественно, снова в финансовый сектор, тем более что и доходы там были существенно больше. В результате общий крен мировой экономики в финансовый сектор, который становился все более виртуальным, постоянно усиливался. Последствия такой виртуальности катастрофические для всей мировой экономики и практически неизбежны. Во всяком случае ударит практически по всем странам в той или иной степени.
Американцы могут приступить к выходу из кризиса по крайней мере по одному из двух сценариев, наиболее отвечающим традициям американского государства.
Основная идея первого сценария состоит в том, что для скорейшего выхода из кризиса необходимо как можно быстрее признать, что он имеет структурный характер. Для исправления структурных перекосов следует максимально ужесточить условия доступа к кредиту (увеличить его стоимость, то есть поднять учетную ставку). В этом случае оздоровление структуры экономики произойдет достаточно быстро (хотя и весьма болезненно), после чего можно будет перейти к ее росту на сохранившейся экономической базе. При этом имеющийся в США технологический задел (теоретически) позволит им достаточно быстро выйти из кризиса. Единственной глобальной проблемой является та финансовая инфраструктура (включая наличные и безналичные доллары), которая за последние десятилетия построена за пределами США. Поскольку именно международные (в первую очередь инвестиционные) банки, базирующиеся в США, были основой, на которой строилась финансовая пирамида, то они и станут главной жертвой кризиса. При этом их финансовые обязательства и вывезенные за пределы США доллары могут полностью обрушить всю американскую финансовую систему, что поставит крест на быстром выходе экономического кризиса.
Следовательно, этот сценарий практически в обязательном порядке должен включать в себя отказ (временный или постоянный) от выполнения внешних обязательств США, включая ввоз на территорию страны наличных долларов из-за рубежа. Формальный повод для этого, в условиях "войны с терроризмом", можно найти достаточно просто, например, проверка происхождения денег (как наличности, так и средств на счетах) на предмет их прохождения через террористические организации. Разумеется, этот вариант немедленно спровоцирует не только американский, но и мировой финансово-экономический кризис (что, с точки зрения интересов США, очень хорошо), создавая повсюду массу политических и экономических проблем. Не вдаваясь в детали, можно сказать, что если США выйдут из кризиса первыми, то все эти проблемы они легко решат.
Но до того, как это событие произойдет, они будут вынуждены отказаться от "доктрины Рузвельта" и вернуться к "доктрине Монро", разумеется, на совершенно другом понятийном и идейном уровне. Необходимо отметить еще, что сообществу американских экономистов пока не удалось более или менее исчерпывающе описать реальные причины кризиса. Это причина может быть в том, что монетарная экономическая теория, которую исповедует подавляющая часть американских экспертов, вообще не рассматривает структурные проблемы экономики. Аналогичных монетарных позиций придерживаются и те "эксперты" в различных странах мира (включая Россию), которые в рамках своей профессиональной деятельности предпочитают не исследовать реальную действительность, а повторять оценки своих американских "патронов" (разумеется, за адекватное ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ в виде грантов, приглашений на конференции и т.д., а может, кэш). Поэтому, чиновники и политики (в том числе те, кто на сегодня причастны к РУКОВОДСТВУ российской экономикой) отказываются признавать, что реальные причины кризиса имеют далеко не чисто монетарный характер.
Альтернативный антикризисный сценарий, напротив, исходил из продолжения старой политики монетарного управления мировой экономикой, с тем уточнением, что США должны принять чрезвычайные меры с целью вынудить ВСЕ страны мира направить свои ресурсы на вывод Америки из кризиса. Причем приверженцы этого сценария в процессе его развития отдают себе отчет в том, что экономических мер воздействия на мировое сообщество в его реализации уже может не хватить. Это хорошо видно на примере новой военной доктрины, принятой в конце 2002 года в США. Эта доктрина, которая предполагает, что США имеют право НАНОСИТЬ ВОЕННЫЕ УДАРЫ по любой стране, которую они сочтут угрожающей их интересам, была впервые разработана на рубеже 80-х -90-х годов прошлого века на волне эйфории от гибели "вечного" врага - мировой системы социализма. Но в тот момент руководители США сочли ее недостаточно "политкорректной" - скорее всего потому, что на тот момент у США были и другие ресурсы, кроме откровенно силовых, для решения своих экономических проблем.
Сегодня, как уже понятно, других рычагов, кроме военных для реализации альтернативного антикризисного сценария у США не осталось... И пойти на его реализацию могут только ветры богов (камикадзе) от политики.
Ab altero expectes, alteri quod feceris.
